Как сделать на красивом фоне текст

Добавлено: 02.03.2018, 09:05 / Просмотров: 63544

Закрыть ... [X]

25 лет на посту ведущей Приморского телевидения, фильм о первой кругосветке Федора Конюхова, единственное интервью с Борисом Ельцином на первом съезде депутатов РСФСР, куда не пустили ни одного журналиста - Татьяна Костырка по-прежнему самый неунывающий человек, полный юмора, задора и хорошего настроения.

О том, как жизнь стала тесно связана с телевизионным эфиром, о нелюбимом слове «ветеран», и о том, какова сегодня современная журналистика, Татьяна Костырка рассказала PrimaMedia.ГОРОД.

Владивостокская девочка

Я - девочка владивостокская, родилась здесь. Это был частный дом в районе БАМа. Я часто уходила в большущий огород, в дебри сада, который посадил папа своими руками, и писала. Дневник и лист бумаги из тетрадки в клеточку были моими друзьями. С 14 лет я входила в творческое литературное объединение «Багульник». 

Первая моя публикация до сих пор сохранилась у меня. Была такая газета «ТОК» («Тихоокеанский комсомолец»), в ней и напечатали мою первую заметку. Я была очень стеснительным человеком, но, тем не менее, набралась храбрости. Нашла адрес и открыла однажды дверь в эту редакцию. Пришла в валенках и зимнем пальто. Со мной поговорили и сказали: «Принесите то, что вы пишете». Я принесла. И как девочка, выросшая среди поросят, уток, гусей, кроликов, конечно, я писала о природе. 

И потом эта публикация. Это был восторг, юношеское счастье. Мне кажется, такое уже не повторяется, такое острое, чистое и какое-то хрустальное. 

В 14 лет влюбилась, как все нормальные девочки. Любовь была страстная, безответная, естественно. И я уже писала о переживаниях, о том, как тяжело любить и не видеть ответа. И первую любовь помню, и первую публикацию помню. 

Лирики и физики 

Когда я определялась как личность в подростковом возрасте, это было время лириков и физиков. Старший брат пошел учиться в ДВПИ, настоящий технарь. Как говорили родители: «Получишь диплом, и, слава богу. Ребенок определился».

Я хотела быть врачом. Мне очень нравилась медицина. Мама, наверное, хотела, чтобы я стала учителем. Ей всегда казалось, что учитель – это что-то такое стабильное, правильное и очень нужное девушке.

Я очень любила шить. Шитье, кукольный театр, кружки в школе... все это было мое. Я шила костюмы, переснимала выкройки из журналов. Тогда еще даже как сделать на красивом фоне текст не знала слово «дизайнер», но точно понимала, что буду хорошей портнихой-закройщицей. 

Высшее образование в то время можно было получить только в Москве. Поэтому я нашла справочник наших учебных заведений и уже в 10 классе показала родителям. Папа сказал маме на это так: «Дочку в Москву не пущу – скурвится». Я долго потом в словаре Ожегова искала это слово. И поняла, что папа – очень крутой, водитель, хохол, и дочка должна быть рядом. Поэтому и вышло - лирик или физик. 

Хоть я и закончила физико-математическую школу, меня не привлекали технические, сложные и точные науки. Все-таки я - романтик. И газета «Тихоокеанский Комсомолец» дала мне путеводную звездочку, нить Ариадны. 

На  факультет журналистики я не поступила, хотя у меня уже были публикации. Там был нужен стаж работы в два года, да и конкурс был большой, я его продула. Мне предложили пойти на филфак, который тоже определил мою судьбу.

Про помрежа и «ветеранство» 

Первый раз подойти к двери телевидения я себя настраивала дней пять. И на первом курсе я открыла эту дверь. Мне предложили стать сразу помощником режиссера – помрежем. 

Должность эту я потом писала на листочке раз 20, чтобы сказать родителям. Оплаты как таковой не было. Это были вечерние программы и прямые эфиры. Я ставила на титры картинки, но придавала этому большую значимость. Когда я окончила университет, вышла замуж, родился сын.

Но в любом случае, телевидение уже было мое. Оно проросло в меня, и я осталась в нем на 25 лет. 

1981 год, съемки рейда

Я почему-то не люблю слово «ветеран». Был период, когда я возглавляла профсоюз, мы собирали ветеранов телевидения. Мне очень нравилось, когда приходили дикторы, которых я в свое время, будучи девочкой, видела на экране, боготворила и с пиететом к этим людям относилась. Приходили те, кто меня брал на работу. Мы встречали их в большой студии Дома радио, потчевали, были накрыты столы, были концерты.

Мне казалось, что мы так много для них делаем. Вот они были ветеранами.

Для себя считаю, что я в таком красивом возрасте… Меня, конечно, могут называть ветераном, но сама это слово для себя не приемлю. 

Первый эфир

Я была в красной кофточке. Своими руками ее связала. Она диссонировала с моей внешностью, просто порнография какая-то. Когда смотришь на себя в экране, думаешь, что ты страшный, большой и толстый. И вот это все через себя и пропускается.

Надо было научиться отсеивать, но это пришло потом. Конечно, мокрые руки, ладошки, трясутся коленки, говоришь, запинаясь. Я прожила разные эфиры. Когда ты читаешь с листа – это одно, потом появились другие технологии. Но мне все это нравилось. 

Когда я после прямых эфиров приезжала домой, я сразу закрывалась и говорила моим любимым, чудным сыновьям: «Только ничего не говорите». Пока добиралась от Суханова до Чуркина, где я жила, я себя критиковала полностью.

Это чувство, что ты что-то делаешь не так, оно, кажется, у меня на всю жизнь осталось. 

Даже говоря сейчас с вами, я уже потом буду отщелкивать, что я сказала. И я буду думать: «Господи, Тань, вот нафига ты это говорила. Дурь какую-то несла».

Первый эфир – это не первая любовь. Это что-то по-другому. Это как роды. Рррааз, а потом освобождение. Ты вышел из студии, но кто бы что ни говорил – ты это сделал.

Пропала собака

У нас была программа «Диапазон», целый час прямого эфира. И, как правило, среди калейдоскопа гостей были VIP-персоны. Например, руководитель «Дальэнерго» или чиновник в ранге вице-губернатора. Вот один из таких гостей пришел на прямой эфир, а в кабинке сидела девушка, которая принимала звонки и носила листочки с вопросами.

К этому эфиру меня очень готовили. Гость был очень нужен нашей краевой власти, статусный, и вся верхушка наблюдала этот эфир. Потом в кабинетах с красной дорожкой это все разбиралось. 

Я это знала, очень серьезно к этому эфиру подготовилась. И вот несут записочки: «Потерялась собака такой-то породы. Объявите в эфире». И телефон. Я понимаю, что когда мы говорим о том, что отключается свет в крае, шахтеры касками бьют у «Белого дома» и ждут прибавки, и вообще жизни нет, я положила этот листочек с собачкой и подумала: «Где собачка и где общественно-политическое вещание?».

Прямой эфир "Слово и дело рабочего"

Не знаю, какой бес в меня вселился, кто там сверху сказал, что иногда нужно быть глупой, я взяла и про эту собачку все-таки прочитала. Да еще и несколько раз. 

Приехала домой, поняла, что дурь стопроцентную сотворила. Утром я боялась идти на работу. Поднимаюсь по ступенькам, руководитель телевидения смотрит на меня и говорит очень сурово: «Зайди в кабинет».

Ну и понеслось вместе с ненормативной лексикой: «Я тебя должен отстранить от эфиров, понимаешь?! Когда сидит такой человек, и мы говорим, что до Москвы надо достучаться, как плохо все в Приморье, нас не финансируют, нет федерального бюджета, краевой трещит по швам, причем здесь собака?!» 

Я только и могла сказать, что не знаю, как так получилось. Тяжело было, поплакала. Меня коллеги пожалели, но я себя очень долго за это ругала. Кстати, так и неизвестно, нашлась эта собака или нет. 

С собаками у меня всегда были странные истории. Однажды увидела возле здания телевидения колли, я ее забрала, отнесла в машину, привезла домой. А потом оказалось, что это собака нашего режиссёра Татьяны Емельяновой, которая вслед за ней ушла утром на работу. 

О признании

Раньше вместо вахты дежурили милиционеры. И вот как-то подходят ко мне и говорят, что мне что-то оставили. Думаю, ну, цветы оставили  – ладно. Коробку конфет иногда после эфира приносили или шампанское.

А тут смотрю, что-то в газетке завернуто. Период был тяжелый в те годы, нам не платили, но были продовольственные карточки. Милиционер сказал, что приходил пожилой человек, ветеран, какой-то заслуженный деятель. Этот дяденька написал мне записку обычным карандашом на листочке в клеточку: «Татьяна, вы – чудо. Это для вас!»

Милиционер говорит: «Я боюсь разворачивать. Хотите – разворачивайте». Развернула этот сверток газетный, а там хвост красной рыбы. Это признание меня. Так меня любили на экране. 

Пограничники и шило

По заказу японской телекомпании «NHK» мы снимали фильм о красотах Курил. Считаю, что это был подарок судьбы. Когда бы я еще попала на два месяца на Курилы? И параллельно мы делали фильм для Погрануправления.

Они везде нас сопровождали. Мы должны были показать, как наши пограничники борются с браконьерскими шхунами. Меня с оператором посадили в небольшой катер. Ночь, погоня, мы миновали несколько островов. Браконьеры скрылись, а мы стоим в море.

И военный что нас сопровождал, говорит: «У нас небольшая проблема, заглох мотор. Сейчас за нами придет подмога, и мы вас пересадим». Приходит через какое-то время рыбацкая шхуна кавасаки.

Я – телец, человек земной, страшно боюсь воды, не моя это стихия. Говорят, что надо перешагнуть с борта на борт, и мы пойдем на базу. Я начинаю делать шаг и не могу. Тогда заявляют: «Сейчас тебя веревками обвяжем».

В три часа ночи этому военному в большом ранге явно было не до меня и моих колебаний. Он говорит: «Шило пила?» Я знала, что так на флоте называют спирт. И он меня просто ставит перед фактом: «Будешь». Достает кружку замасленную, алюминиевую, кусок хлеба. Из фляжки наливает мне и говорит: «Только не дыши». – «Зачем?» - «Легче будет пересесть». Я - человек ответственный, понимала, что надо, выпила.

Все закончилось тем, что я проснулась, когда что-то мягкое, шершавое, теплое меня гладило по щеке. Открываю глаза, сидит большая красивая собака, полизывает меня по щеке. А какой-то молодой человек в топку бросает уголь.

На погранзаставах места, где женщине вот так вот переночевать, нет. И меня, видимо, отрубившуюся, положили на топчан в кочегарку. И вот матросик-кочегар и смотрел утром во все глаза на девушку с большой земли. 

Снимок к 8 марта (слева), интервью с Борисом Ельциным, 1990 год (справа)

Про Ельцина

Это было в 1990 году, я прилетела в Москву. Был первый съезд депутатов РСФСР, и к Борису Ельцину не пускали журналистов вообще, в том числе и столичных. У Спасских ворот мне удалось передать записку его охране.

Я написала, что обязательно должна провести с ним интервью, преодолев 12 тысяч км и добравшись сюда из Владивостока. И он согласился, меня провели к нему. Эту видеозапись потом просили у нас все телеканалы, потому что ни у кого из журналистов больше не было с Ельциным в тот день встреч.

Про летучки 

Среди коллег всегда был повод отметить что-то. У нас висела большая доска, и там было разделение на черное и красное. Раз в неделю проходили летучки.

Был в журналистике в те годы режиссер-обозреватель - человек, который на неделе смотрел и давал оценку программам. И на летучке выбирали сюжеты, которые заслуживали поощрение и гонорар побольше. Их вешали в красную зону, а аутсайдеров на черную. Пусть и обидно, но ведь тоже повод. 

О трудягах 

Самое главное для телеведущей в профессии быть трудяшкой, работягой. Я иногда думаю: что меня спасало? Вставать в 4-6 утра никому не хочется. Столько колесить по Приморью, чтобы как минимум из того же Дальнегорска привезти шесть разных сюжетов за раз. И ты просыпаешься в 4 утра, едешь на эфир, красишься в машине. Визажистов в то время не было у нас.

Юбилей ГТРК "Владивосток" (слева), КНР, интервью в Харбине (справа)

Не к тому, что нельзя не сломаться. Но приходили творческие и интересные люди и почему-то уходили. Это их личный выбор. А остались все-таки трудяги. А потом такой кайф испытываешь, когда видишь свою работу в эфире.

Каким должен быть телевизионный человек? Трудягой однозначно. Лентяев эфир не выдерживает. И надо любить то, что ты делаешь. Я до сих пор скучаю без этой работы. 

О дикторах 

Диктор - это красивая внешность и хорошая дикция. Нас ведь особо никто не учил ни визажу, ни произношению. Ходили в институт искусств, обращались к фониатору, если были проблемы с голосвыми связками. Надо было обязательно раз в год ездить на курсы повышения квалификации в «Останкино» в Москву, где дикторов и учили.

Диктор на самом деле не должен писать текст. Он должен хорошо сказать то, что написано другим. Он должен влюбить и понравиться. Я их считаю особой кастой. Сделать так, чтобы с той стороны экрана запомнили, и текст донести – это дорогого стоит. Мы-то, журналисты, стали более всеядными. И пишем, и говорим. 

Сейчас очень легко относятся к тому, как ставить ударения. Вообще русский язык теперь упрощен. Но я не люблю, когда критикуют нынешнюю журналистику. Радийную, телевизионную, какую угодно. Она мне нравится. 

О современной журналистике 

Пусть на меня не обижаются люди пожилого возраста. Но вот говорят: «Когда вы были, телевидение было классное. А вот сейчас…» Эти разговоры я просто на корню жестко пресекаю, при том, что я – мягкий человек.

Я говорю: «Сегодня классное телевидение. Я его люблю». Они – умницы. Они все работяги, такими же были и мы. Просто время было другое. Была газета «Правда» и один комитет по телевидению и радиовещанию.

Надо быть совершенно смешным и ленивым, чтобы не понять, что есть свои звезды. Сегодня ребята – умнички. Будь то телевидение, радио, печатное издание, интернет. Мне нравится калейдоскоп лиц сегодняшнего ТВ. Мне нравятся молодые ребята. Видно, что пробуют себя, растут. Кто-то уходит, кто-то идет выше, кто-то уходит в параллельную сферу.

Вообще журналистика сегодня классная. Просто она трансформировалась. Я очень люблю круглые столы на МедиаСаммитах и всю эту тусовку, когда спорят, нужен ли глянец, нужны ли печатные издания. Да все нужно! Главное, если ты честен и хочешь в этом быть. 

Про поколения 

Я раздражаюсь, когда в тексте нет души, и ты не пронес его сквозь себя. Наверное, сложно каждый день это делать. Но не люблю такое отношение в работе. Мол, я написал, а вы схавайте все, что я сделал. Это ваши проблемы, понравится вам или нет. Но это редко бывает. Я уже перестала переживать за журналистику, как это было раньше.

Я ушла главным продюсером «СТС-Восход» в 55 лет. И было немного ревностное отношение, что мы делали чуть лучше. А потом я сказала: «Цыц, дорогая. Успокойся. Посмотри на календарь, какое время. Чем занимаешься ты, и какие ребята пришли?» Все. 

В мою бытность пришла хорошая группа ребят - Боря Макарычев, Сережа Землянский, Вася Красюк. Я никогда не была преподавателем, хотя иногда кажется, что, может быть, и надо преподавать. Мы были больше наставниками. Они писали, а мы были с ними.

С Сережей Землянским как-то было боевое крещение на 9 мая. Весь эфир, который надо было выдать, мы делали с ним вдвоем. Какие они, которые приходили тогда нам на смену и пришли? Да классные! Многие из них историки. Они с каким-то своим голосом пришли, со своими взглядами. И по-другому даже писали. 

О звездной болезни 

Мне кажется, любой человек, который работает в публичной творческой профессии, проходит стадию деформации. Вот я стал таким, нос кверху. Типа маленькая, но звезда. Потом бывают моменты в жизни, слава богу, что бывают, когда тебя так бабахнет по голове. 

Конечно, была женская конкуренция в работе. Мы же девочки - воображульки. Материально мы все были одинаковые. Но всегда есть те, у кого достаток больше. И когда появились эти несчастные китайские шубы, а ты ходишь чёрте в чем, то, конечно, хотелось купить себе это. Да и на экране что-то новое надеть. Меня очень сильно выручало в те годы умение шить. 

Но в любом случае, телевидение – это семья. Здесь ты ходишь беременная, рожаешь детей, сюда ты несешь все. Здесь можно поссориться, да так что не разговаривать два года, а все телевидение это наблюдает и делится на лагеря. Сколько семей разбивалось, сколько сходилось, когда мы вместе ездили в колхозы, но это же эмоции, жизнь. И главное - одна семья. 

У меня вирус телевидения, вирус публичности.

С одной стороны, я мозгами понимаю, что хочу быть востребована. Я очень хочу быть полезна. Нас смотрели, нас критиковали. Но этот срез общественного мнения мы чувствовали. Когда вы пишете интервью, вы же не думаете о том, нравится вам человек или нет, вы вытягиваете из него лучшее. Лучшее – это ваша проекция, отражение. Что журналист написал – это его лицо.

О драйве 

В апреле этого года во Вьетнаме я впервые села на байк. Такой земной человек, медвежонок, но села. Впереди сидел мой старший сын. Движение было такое, что дух захватывает, страшно, но я это преодолела.

Да, мне 66, и теперь хочу научиться водить мотоцикл. Я лет 25 вожу машину. Но сейчас хочу записаться на курсы экстремального вождения. Мне не хватает драйва, и я всегда стремлюсь преодолеть себя. 

О преодолении 

Хотя, что такое преодоление себя? Взять и развестись с мужем, страшно по этому поводу переживать. Знать, что у тебя два сына, и ты виновата перед ними. Потом опять выйти замуж, опять где-то ломать себя. Это тоже преодоление.

В «Единой России» я отработала почти 10 лет. Почти каждый год менялись руководители. А как ты? Ты же не хлопнешь дверью. Ты должен как-то себя туда вложить. Это драйв. 

В телевидении всегда хочется материал сделать лучше. Я понимала, что со мной рядом работают ребята, которые классно пишут. Мне казалось, что я на их фоне чуть-чуть отработанный материал. Мне всегда нужно было преодолевать это.

Когда не было интернета, были библиотеки, я зачитывалась книгами. Я понимала, что если буду много читать, то это всегда мне поможет. Помню, даже кто-то мне сказал, что образ Костырки такой: она идет из библиотеки Фадеева с авоськой книг. 

Сейчас английский надо выучить. У меня много планов. Мне очень хочется, чтобы я нравилась своим сыновьям и внукам, чтобы они мной гордились.

 

Текст: Юлия Никитина. Фото: Илья Табаченко. В материале использованы архивные снимки, предоставленные героиней интервью. Редакция PrimaMedia.ГОРОД благодарит ГТРК "Владивосток" за помощь в проведении фотосъемки.

 


Источник: http://primamedia.today/post/398


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Неприятности с физикой: взлет теории струн, упадок науки и что за этим Белые резинки для волос своими руками


Как сделать на красивом фоне текст Как сделать на красивом фоне текст Как сделать на красивом фоне текст Как сделать на красивом фоне текст Как сделать на красивом фоне текст Как сделать на красивом фоне текст Как сделать на красивом фоне текст

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ


Back to Top